Становление мысли — 2

Александр Леонидов 26.04.2021 14:57 | Общество 61

Становление мысли, Разум невозможно рассматривать в отрыве от целеполагания. Это стало нам ясно, когда мы доказали, что интенсивность мышления – ничего не говорит о его качестве, достоинствах. Если человек исступлённо, до изнеможения обдумывает предмет пустой, никчёмный (пребывает в схоластическом круге[1] или в циклической мантре[2]) — то такого «мыслителя» мы склонны скорее высмеивать, чем почитать. Ничего не говорит о качестве мышления и объём её оперативной памяти. Сундук, набитый самыми умными книжками в мире – как был сундуком, так и останется! Эрудиция может помогать умному человеку в решении задач в уме – но сама по себе она умом не является.

Продолжение. Начало: Здесь

Захламление памяти огромным количеством бессвязных и бессистемных знаний «обо всём понемножку», столь популярное в современном образовании (буржуазной школе) – создаёт ложное впечатление образованности, но никакого образования, на самом деле не даёт.

Попугай, который помнит много человеческих слов – не умнее попугая из джунглей, где нет людей, и где механическая память попугая затверживала иные звуки.

Мы даже вынуждены говорить о таком явлении, как «хидиотия» (видите, даже термин пришлось придумать!). То есть о появлении в поле научных знаний «хитрых идиотов», которые имитируют умственную деятельность по методу подражания (как попугаи звук). Идиотизм такого человека заключается в том, что он совершенно не понимает смысла изрекаемых понятий, а хитрость – в том, что он умело оперирует популярными понятиями, чтобы побираться, получать оплату, делать карьеру и т.п.

То есть хидиот, подобно цирковому зверю, понял, за что дрессировщики выдают сахар – и механически копирует выгодную манеру поведения, совершенно не понимая и не разделяя её изначальных мотивов.

Это – одно из множества проявлений мимикрии и приспособленчества в живой природе, подобное смене цветов у хамелеона, линьке у зайца, но только в сфере умственной, речевой и письменной деятельности.

Даже если считать Хрущёва и Горбачёва не хидиотами, а некими «агентами 007», внедрёнными во вражескую среду, невозможно без хидиотии объяснить поведение сотрудников и пособников Хрущёва и Горбачёва.

Нехитрые мотивы зоологического приспособленчества, животной мимикрии в среде – заменили у огромного количества функционеров понимание, осознание, осмысление и внутреннее принятие декларируемых идей.

***

Хидиот – далеко не всегда слабоумный. Иногда хидиот мыслит весьма и весьма интенсивно, в формах весьма вычурных и сложно-многочленных. Хидиотом его делает не та или иная интенсивность мышления, а отсутствие целеполагания, утрата сущностной цели, сути перерабатываемой мышлением идеи.

Если человек использует слова и образы, идеи строительного искусства, строя дом или иной объект – это одно. А если человек вызубрил словарь строительных терминов, целую многотомную энциклопедию, и постоянно сыплет строительными терминами, разбираясь во всех их оттенках, а дома строить и не думает – это хидиотия.

Такова распространённая нынешняя мода получать «высшее образование» не как профессию для трудовой самореализации, а просто «чтобы было», чтобы гордиться дипломом и ни дня потом не работать по специальности.

Потому для мышления ясность цели мыслительной деятельности – гораздо важнее, чем ясность знания любой из прикладных деталей. Постановка цели делает разумное разумным, запускает поиск средств, адекватных цели, что и выражается в форме умозаключений (а иначе зачем их делать?!).

Люди, которые знают, зачем они делают то, что делают, остаются в поле рациональности даже если ошибаются в технических деталях. Люди, которые не знают, что и зачем они делают – могут великолепно владеть той или иной технической информацией, но по сути они – безумцы, невменяемые существа.

Само психиатрическое понятие «адекватность» предполагает адекватность мысли чему-либо, потому что нельзя быть адекватным просто так, никакому эталону не соответствуя. Что же касается психиатрического понятия «вменяемость» — то сама философия корня слова показывает нам, что «вменённое» есть привнесённое извне. Вменяемость – есть соответствие индивидуального мышления неким общим (а потому извне в человека привнесённым, вменённым ему обществом в обязанность) ценностям.

Человек, потерявший ориентиры целеполагания – по определению уже невменяемый и неадекватный.

1) Абсолютная правота – как таинство, непостижимость («Бога человеком невозможно видети, на Негоже не смеют чини Ангельстии взирати» — поют об этом в Церкви)[3].

2) Правота, кажущаяся нам абсолютной – по причине нашего полного согласия с высказываемым. При непонимании своей субъективности и относительности – плодит фанатиков, сектантов, изуверство и мракобесие.

3) Рациональная неправота – мнение, которое не кажется вам верным, но обладает целостностью, внутренней логикой, и, самое главное – понятно вам в изложении. Вы отрицаете вывод – но понимаете, как к этому выводу пришёл ваш оппонент.

4) Абсурд, патологические бреды – это мнение, которое не только кажется вам неверным, но и не обладает внутренней логической связью, нелепо с точки зрения системности построения, не содержит в себе никакой анатомии рациональности (того, что названо КМЛ – «рациональным зерном»).

***

Помимо возможности решать ту или иную задачу средствами Разума важную роль играет и желание её решать. Само по себе это желание не возникает из возможности: если я могу упасть с балкона, из этого вовсе не следует, что я желаю оттуда упасть.

Следовательно, желание оказывается более важным (первичным) фактором, чем техническая возможность. Разум человека не работает по принципу «могу-решаю». Он работает по принципу «хочу – ищу решение».

Когда желание не совпадает с возможностями, то подтягивание возможностей до уровня желания принимает вид научно-технического и социального прогресса. То есть, расшифровывая понятие «развитие» укажем, что это процесс подгонки возможностей общества до уровня его желаний, поиск недостающих средств под заранее заданную цель.

Этим развитие (прогресс) отличается от простой переменчивости, мутаций, которые тоже изменяют состояние системы, но не в желаемую (заранее заданную) сторону, а куда попало, вслепую и случайно.

Развитие (прогресс), в отличие от слепых мутаций, управляется волей – и потому всегда имеет энергетическую «цену», затратные издержки. Скажем так: человеческие желания требуют жертв, выбор между задачами означает отказ от невыбранных задач. Что-то приобретая, мы одновременно что-то и теряем. Затраты на интеллектуальное решение определённой задачи «обесточивают» какие-то иные, побочные и посторонние для данной задачи удовольствия.

А потому, конечно, ни Разум, ни Прогресс не существуют сами по себе – как электроприбор не работает без источников питания. И, что практически более важно – ни Разум, ни Прогресс не воспроизводят сами себя. Далеко не факт, что сын академика непременно захочет подняться до уровня своего отца, а не превратиться в шалопута.

Оттого, что отец умел решать какие-то интеллектуальные задачи, вовсе не следует, что его сын захочет их решать. Если развитие – это погоня средств за целями, то деградация, наоборот – сведение целей до наличных средств, отказ от затратного и жертвенного поиска.

Сохранение наследия цивилизации (не говоря уж о его пополнении) – волевой и энергетически-затратный акт, требующий определённого фанатизма в служении.

Этика служения (вырабатывавшаяся тысячелетиями в рамках культа) решает важнейшую задачу цивилизации. Она делает поведение цивилизованного человека независимым от текущих выгод и удовольствий. Этим отличается носитель цивилизации (Хранитель) от её паразита, охотно потребляющие все блага разума с потребительским цинизмом.

Например, коммерческий книгоиздатель – паразит цивилизации. Он издаёт книги только пока это ему выгодно и такие, какие ему выгодно. При перемене конъюнктуры он немедленно перемётывается в другие сферы занятости. Такой человек потребительски паразитирует на наследии цивилизации, но совершенно не обременён её сбережением.

Напротив, идейный библиотекарь – выступает носителем и хранителем цивилизации. Его поведение отвязано от всех текущих конъюнктур: он оберегает определённый свод святынь и в условиях невыгодности такого поведения ему лично, и даже ценой жизни.

Почему так получается? Почему в современном обществе население цивилизации столь отчётливо разделилось на её хранителей, её паразитов, и совершенно посторонних ей людей каменного века, людей, умственно-неразвитых до такой степени, что они неспособны даже паразитировать на её дарах?

Почему единая система образования и воспитания (централизованная в ХХ веке повсюду, но дважды и трижды в СССР) – не производит единого продукта? Почему физику или философию изучают все, но для одних она в итоге святыня, для других – предмет спекуляции, утилизируемый под личные нужды, а для третьих – вообще оказывается «за бортом», не понятая и не усвоенная?

Почему одни хотят служить физике, другие хотят, чтобы она служила им, а третьи вообще не находятся с наследием физических наук ни в каких отношениях?

Ответ на этот вопрос даёт теория проблематизации.

***

Проблематизация – рассматривается нами, как постановка вопроса и, самое главное – личный интерес к ответу на этот вопрос. Все интеллектуальные задачи во Вселенной первично делятся на заданные и не заданные человеком самому себе.

Разум может ответить на поставленный вопрос – возможно, не сразу, но в перспективе – всегда.

Однако Разум не будет отвечать на не поставленный вопрос – хотя бы потому что он не хочет этого делать (и при этом обладает свободой воли!).

Никакие задачи (начиная с задачи простейшего выживания) не существуют для человека, пока он их перед собой не поставил (пока не проблематизировал их для себя).

Логический аппарат для решения проблемы может быть развитым или примитивным, мощным или слабым; но никакой логический аппарат не станет решать задачу, которую перед ним не поставил хозяин, человеческое «Я».

Скажем больше: как развитие, так и деградация аналитических способностей человеческой мысли неразрывно связаны с постановкой задач, с желанием (или нежеланием) найти их решение.

Так и возникает «видимость негатива» в обществе, где проблемы поставлены. То есть, фигурально выражаясь, «светлое выглядит тёмным, а тёмное светлым». Пока проблема не ставилась разумом – её как будто бы и не было! Для Разума проблема появляется только вместе с её постановкой, и тут же появляется боль от её нерешённости, ибо проблема уже поставлена, но ещё не решена.

То, о чём мучительно, напряжённо думаешь – жжёт и мучит. А то, о чём и думать забыл – как бы не существует вовсе. Есть два способа «снятия» проблемы: её принципиальное решение – или уход от неё, деактуализация темы. Это касается не только абстрактно-теоретических проблем высокой науки, но и самых, казалось бы, очевидных проблем голода, нищеты, террора и т.п.

Например, как только коммунисты поставили вопрос о преодолении голода – сразу же стало видно, что в мире много голодных. Аналогично случилось и с нищетой, и с репрессиями. Проблематизация темы открыла саму тему, которой ранее, для примитивных умов, как бы и не существовало (потому что не стояло в повестке).

Если государство не ставит перед собой задачи прокормления всех голодающих – то ему глубоко наплевать, сколько у него голодающих (нищих, репрессированных и т.п.). Оно из их существования не делает проблемы, не ведёт учёта, а потому не только не принимает, но даже и не понимает упрёка по их поводу.

Попробуйте английскому королю эпохи «огораживаний» предъявить обвинение в массовом голоде и высокой смертности (каковое наши бойкие публицисты постоянно бросают советской власти)! Король, как и русский царь (и современные президенты) – скажет: «а я тут при чём?! Бог наслал мор, за грехи их, так в природе устроено, рынок так определил – а рука его невидима, и воля неисповедима», и т.п.

Если власть не приняла на себя некую обязанность – то она как бы и невиновна в её неисполнении. У короля не было задачи кормить свой народ – а потому любой голод не вменяется королю в ответственность (как и «Великая Депрессия» «демократически избранным» президентам).

Ещё в большей степени значимость проблематизации (или отказа от неё) сказывается на умственной жизни в более удалённых от быта сферах: в области фундаментальной науки, культуры, литературы, философии и т.д.

Проблема появляется перед мысленным взором только после того, как она поставлена, и если это касается даже темы массового голода, то уж темы классической литературы вдвойне и втройне касается.

Без проблематизации вопроса не только нет его решения, но нет даже и тревоги по поводу отсутствия решения!

По сути, вся сокровищница человеческой мысли и цивилизация оказываются заложницами желаний, хотений одного поколения. Если прервать преемственность культуры и поступательность развития хотя бы в одном поколении – следующему уже придётся начинать с ноля, ибо дезактуализированное наследие – потеряно, превращается в малопонятные иероглифы археологических раскопок.

Человек не хочет проблематизировать сложные вопросы для себя – потому что это энергетические затраты, дискомфорт несоответствия целей средствам, тяжёлый труд по «добору» средств для высоких целей. Человеку куда проще снизить цели до средств, чем средства подтягивать до целеполагания. Отсюда и дегенеративный рыночный призыв «жить по средствам», предусматривающий высушивание жизни жесткой экономией, как будто бы средства – неизменная константа, неспособная расти параллельно потребностям!

Свобода воли человека предполагает, что он сам решает, чем ему заниматься, и о чём думать.

Решая свободно – он может решить думать мало, или совсем не думать.

Но это и есть ситуация всесторонней деградации, утраты цивилизованного образа жизни, с которой мы столкнулись.

А всё потому, что не понимали централизованный характер «кристаллизации» человеческой мысли, наивно полагали, что совокупность открытий ума – случайно-хаотическая совокупность бессистемных находок, бесструктурно поставленных опытов…

Пришло время посмотреть на строение Разума иначе…

Что мы и сделаем в следующей главе.

(Продолжение следует)

—————————————————————

[1] То есть его умозаключения формально верны, структурно сложны, богаты формами с точки зрения классификации, имеют внутреннюю аргументацию, но по сути своей – бессмысленны и отвлечённо-оторваны от реальности.

[2] Постоянное повторение одних и тех же слов (мыслеобразов) как заклинаний.

[3] Это и есть породившая рациональную науку вера в существование Единой Истины, без которой не может быть ни поиска Истины, ни дискуссий. Пессимизм теории заключается в принципиальной непостижимости всей полноты Истины – то есть никакая из наук не может быть завершена, окончена, не может сложиться в замкнутую форму, чуждую новым открытиям и исканиям. Оптимизм же теории Единой Истины в том, что к ней можно приближаться, и существуют приметы такого приближения, делающие человека, по одной шкале – высокообразованным, а по другой – святым. Ни образованный, ни святой не знают всего. Но они знают гораздо больше (и глубже) всех остальных.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора